Вторник, 3 Марта 2015

В Москве открыта выставка живописи Ивана Лубенникова

Оцените материал
(1 Голосовать)

Художник - он прежде всего архитектор. И наоборот. Задумывая в 70-х оформление фасада нового здания Театра на Таганке, Иван Лубенников решил задачу живописно, в черно-красной гамме - "бросил" на кирпич черный металл, придумал железные двери и конструкции, своей графикой соединившие здания ХIХ и XX веков.

Выверенная до сантиметра основательность Лубенникова, известного художника-монументалиста, очевидна и в его современной живописи, представленной сейчас в новой московской UVS art gallery на Покровке.

Вот этот пучок зеленого лука, например, в натюрморте "10 часов утра" может лежать на столе только так, как он лежит, рядом с яичницей в сковороде, иначе рушится вся конструкция небольшой работы 2014 года.

- Лук тут осуществляет вертикаль, - поясняет художник. - Работая в архитектуре, приучаешься и в живописи быть архитектором.

Лубенников нечасто выставляет свою живопись, ему это, по его собственному признанию, скучно, ему ближе крупные формы, искусство пространства, оформление того, что нас окружает на улице и под ней. Выпускника Суриковского знают у нас и в Европе как художника-монументалиста, автора фасадов театров, музеев, станций метро. В Москве, например, он оформлял, кроме Театра на Таганке, новое здание Музея Маяковского на Лубянке, он делал эскизы к новому выходу из станции "Маяковская", украшал подземную платформу "Сретенский бульвар". Парижу Лубенников подарил "Курочку Рябу" из цветного стекла и металла - большой витраж на темы русского фольклора украсил станцию Madeleine 14-й линии местного метро.

Но и кистью Иван Леонидович работает в последнее время тоже активно. Выставка в UVS art, ретроспектива его станковых работ, названа без затей - "Холст. Масло", и тут в образцах самых разных лет видно, как развивался Лубенников-художник. 80-е - это широкий, размашистый мазок, яркие цвета, в портретах отца, продавцов цветов подчеркиваются со всей возможной выразительностью, и цветом, и штрихом, характеры героев.

Задуманный автором "женский" зал выставки начинается с "Кальяна": на полотне восточная женщина в парандже, а рядом - особы уже без единого покрова: "День на Ивана Купала", "Уединение", "Море" - тут уже другая эмоция, обнаженное тело в воде и на берегу выписана молочно-розовой, в естественных изгибах. Писалось все из головы, Лубенников не пишет с натуры.

С возрастом лубенниковская кисть стала не в пример строже. На первый взгляд его работы стали тут еще проще для восприятия - сюжет в них прост, но тут всегда есть бездна смыслов, за выплеском эмоций, настроений всегда продуманность и логика. Так, в зале натюрмортов, где в основном сосредоточились работы последнего времени, художник уже донельзя придирчив к геометрии сюжета: у каждого предмета тут четкий контур, практически нет ни полутонов, ни былой яркости. Лубенников сегодня не признает багета как фактора, влияющего на построение картины, по его мнению, сбивающего все масштабы ("у меня все просчитано до микрона, как в метро") - но тут же переходит все рамки: "насыпанные" в миску ягоды черники в работе "Голубой чайник" у Лубенникова - выпуклы, поднимаются над холстом, над краем посудины. 

А Иван Леонидович тем временем вслед за жанрами пластическими начал осваивать словесный: недавно в Санкт-Петербурге вышла уже вторая книга его рассказов. "Качают мерно оранжевые стволы игольчатыми головами, по склонам щетинятся осинники, чернеющие пихты и корявые березы, заросшие кустарником..." - это пейзаж из "Розовой скатерти", рассказа, открывающего книгу. Согласитесь - тоже живопись.

Комментарии

comments powered by HyperComments